ЮНГИАНСКАЯ ПЕСОЧНАЯ ТЕРАПИЯ


Безграничность и живость фантазии рождает многообразие методов и техник психотерапии. В качестве средств при работе с клиентами можно использовать рисование, лепку, игру, инсценировки, кукольный театр, теневой театр, музыку, танец, рассказывать и сочинять истории, применять притчи, сказки, создавать коллажи, мастерить кукол и многое другое. Психотерапевт и клиент совместно ищут соответствующие средства самовыражения. Для одних людей таким средством служит игра с песком, для других – драма, для третьих – инсценировка фантазий. Одних привлекает рисование, других – глина, а третьих – сочинение историй. В продуктах творчества находят символическое выражение трудности и проблемы, а в процессе регулярных встреч происходит продвижение образов фантазии и в результате возникает возможность разрешения конфликтов и исцеления. Как пишет Э.Ф. Эдингер, «настроения и чувства сотрясают нас до тех пор, пока не образуют нечто зримое и осязаемое, и тогда мы уже вступаем с ними во взаимодействие как с реальными объектами».

Творчество открывает пространство для жизни образов, что переживается как ощущение глубокой реальности взаимодействия внутреннего и внешнего мира. Только символическая жизнь способна выразить повседневные чаяния души.

Песочная терапия корнями связана с символической игрой детей. Дети любят играть в песок. Летом мы часто наблюдаем, как они строят запруды у ручейков, песочные замки на пляже, а дети помладше лепят куличи в песочнице. В игре дети проживают свои чувства, разбираются во взаимоотношениях, фантазируют. В случае неудач, обид, встреч с сильными чувствами такая игра позволяет им восстановить равновесие в своей душе и разобраться в окружающем мире. Играя в свои игры, дети идут именно туда, куда они должны идти.

Игра с песком как методика консультирования была впервые описана в 1929 году английским педиатром Маргарет Ловенфельд. В специальном подносе, заполненном песком, дети создавали композиции, используя воду, а также понравившиеся им миниатюрные фигурки и предметы из коробок или с полок. Полученные композиции дети часто называли «мой мир», и свою технику Ловенфельд назвала «Построение мира». В настоящее время игра с песком и композиции в песке используются многими направлениями психотерапии, в организационном консультировании и глубинной психотерапии, в индивидуальной и групповой работе, при работе с детьми и взрослыми.

Теоретические принципы юнгианского подхода для песочной терапии сформулировала швейцарский юнгианский детский психотерапевт Дора Калфф в конце 50-х годов ХХ века, после того, как она, по совету Юнга, прошла обучение лично у Ловенфельд. Она использовала поднос размерами 49,5х72,5х7,0, выкрашенный изнутри в голубой цвет, символизирующий небо и воду, и наполовину заполненный песком, а также кувшин с водой и сотни миниатюрных фигурок и предметов, расположенных на полках. Она изменила размеры подноса и расположила его на столе для того, чтобы клиенту было удобно удерживать в поле зрения всю свою композицию. Свою технику она назвала "Sandplay”, в наши дни она получила широкую известность как "Песочная терапия”.

В юнгианской песочной терапии клиенту предлагается создать что-либо в подносе, при этом обращается внимание, что при желании можно использовать воду, фигурки, предметы, а после завершения композиции ему предоставляется возможность дать название построению, как «если бы это была картина», и рассказать что-нибудь о композиции. Четкой инструкции нет, она определяется обстоятельствами. Дора Калфф обычно говорила так: «Посмотрите на полки, найдите то, что представляет для вас наибольший интерес, поставьте в песочницу, а затем, если захотите, добавьте любые другие предметы». Джун Атертон, президент Международной Ассоциации юнгианской песочной терапии, предпочитает использовать корзину, в которую клиент, разглядывая фигурки на полках, складывает те из них, которые его притягивают. Она говорит об этом так: «клиентом выбирается все то, что нравится или пугает, как бы «просится» быть взятым или отталкивает. Здесь нет давления того, каких и как много следует брать фигурок, и как их использовать. Клиент может просто расположить их на песке, а может создать картину».

Набор фигурок и предметов отражает, по-возможности, разные стороны существования человека: люди, животные, растения, дома и другие сооружения, транспорт, мебель, продукты питания, оружие, музыкальные инструменты, небесные тела и явления, камни, раковины, сундуки и драгоценности, символы разных религий, боги и богини, мифические и сказочные персонажи, символы любви, смерти и возрождения, пространства и времени, геометрические формы, архетипические символы и т.д.

В течение всего времени общения с клиентом терапевт обеспечивает «свободное и безопасное пространство», а именно, является внимательным сопровождающим лицом, старающимся понять клиента и доносящим по возможности свое желание понять. Его позиция – это «активное присутствие», он не руководит процессом, а только следует за развитием фантазии клиента. Он слуга процесса.

По словам Д. Калфф, построение мира на песке высвобождает внутреннее бессознательное содержание психики. Оно выплескивается на поднос, обретя символическую форму в виде гротов и мостов, холмов и рек, людей, животных, мифических существ, драгоценностей в сундуках и закопанных скелетов. Все построенное, «свой мир», человек может охватить одним и тогда становится зримым и доступным осознанию то, что было заблокировано на вербальном уровне. Построение открывает возможность уникального доступа и для клиента, и для терапевта в исследование сознательного и бессознательного мира создателя песчаной картины, возможность «увидеть мир в одной песчинке».
Интегрирование бессознательного материала приводит к усилению чувства целостности, внутренней силы Эго.

Д. Калфф считает, что Эго ребенка начинает развиваться с самого рождения, что Эго черпает силу из глубокого внутреннего ощущения единства младенца с матерью, которое развивается постепенно и достигает пика во второй – третий год жизни ребенка. Дискретная связь с матерью травмирует внутреннее чувство целостности и препятствует нормальному функционированию Эго. В условиях терапии специалист создает «свободное защищенное пространство», что является условием появления ощущения единства у обоих участников, по своей природе похожего на взаимоотношения «мать – ребенок», и тогда клиент имеет возможность проживания заново эмоционального отношения в переносе и достижения психической интеграции.

При построении в песке проявляется способность человека создавать символы. Психика спонтанно производит символы, и эта способность активизируется, когда человек теряется и не может справиться с внутренней или внешней ситуацией. Символическая функция открывает доступ к глубинным ресурсам психики. Способность символизировать развивается у человека с рождения. Образ матери – это тот первый символ, который позволяет ребенку ощущать безопасность даже тогда, когда мать исчезает из поля зрения, понимать, что при этом она все равно существует.

М. Фордхам считает, что способность к образованию символов происходит в результате тесного эмоционального общения матери и младенца. Способность удерживать образ матери развивается постепенно и этому способствует поведение матери. Например, издревле мамы играют со своими детьми в хорошо всем известную игру «Ку-ку», когда мать прячется за тканью или спинкой кроватки, и, спустя некоторое время, появляется снова. С течением времени у маленького ребенка накапливается опыт возвращения матери. Затем способность к образованию символов продолжает развиваться, когда родители обогащают, в психологическом смысле, жизнь ребенка. У ребенка появляются любимые игрушки, с которыми он спит, книжки, зачитанные от корки до корки, коврик над кроваткой, первые красивые ботинки. Мать постоянно обращается к истории его жизни: «Помнишь, как мы приезжали сюда прошлым летом и ходили на озеро…». Так, с помощью самых близких людей выстраивается внутренний мир ребенка, и, став взрослым, человек вспоминает сонм вещей, с которыми связаны нежные чувства, идущие из детства.

Недостаток способности к образованию символов, по словам М. Фордхама, происходит из-за нарушения эмоциональной связи матери и ребенка, в случае отсутствия матери, а также в результате серьезного заболевания ребенка. В свою очередь, сильные психологические травмы могут нарушить уже сформировавшуюся способность к символизации. С этой точки зрения, процесс построения на песке в ходе терапии может способствовать развитию или восстановлению данной функции.

Создание песочной композиции может помочь клиенту придать смысл происходящему с ним. Как отмечает Дж. Атертон, «многие из символических предметов имеют универсальные, мифологические значения, и могут показать клиенту универсальные истины или прояснить его личный миф. Фигурки и символы, предоставляемые терапевтом, обеспечивают значительное облегчение блокированным или «затемненным» частям души. Песочная терапия как объясняет, так и раскрепощает, привнося глубину визуального понимания в то, что так часто бывает блокировано вербально. И даже если увиденная правда ужасна, или миф трагичен, – сама работа в подносе с песком приносит облегчение и примирение. Иногда для терапии достаточно просто позволить невидимому стать видимым. Тогда ночные страхи и привидения испаряются освещенные работой с песком».

Метод песочной терапии подходит для работы с людьми, имеющими негативный эмоциональный опыт и перегруженными непроработанными эмоциями. Сюда можно отнести детей и взрослых из дисфункциональных семей, переживших физическое, сексуальное и эмоциональное насилие, столкнувшихся с травматическими событиями, травматических личностей, имеющих поведенческие проблемы, невротические проявления, зависимости. По словам Дж. Атертон, «это те люди, которые слишком часто чувствует, что их «не слышат». Те, кто и отчаялся, и потерял связь с глубинными страданиями и потребностями».
В принципе, построение в песке может быть использовано со всеми желающими и не знает возрастных границ. Исключение составляют лишь психотические больные.

Песочная терапия – это обманчиво простая техника. При всей кажущейся простоте проведения метода, он является глубинным и тонким инструментом и требует от терапевта постоянного профессионального развития и шагов на пути индивидуации. Важной заботой терапевта является создание отношений, которые ощущаются двумя людьми как уникальный опыт живой связи, именно он необходим для развития. Такое отношение терапевта приводит к возникновению пространства, в котором клиент чувствует себя настолько свободным, и в то же время защищенным, что позволяет себе исцелиться. Это терапевтическое пространство удерживается терапевтом. В добавление, сам поднос является еще одним символическим контейнером, способным удерживать.

К.Г. Юнг полагал, что установление терапевтического альянса активизирует целительный потенциал, заложенный в человеческой психике. Он рассматривал этот потенциал как составную часть «архетипа самости», который ведет по пути индивидуации. При активизации с помощью терапевтического альянса архетип приводит клиента туда, куда ему необходимо было прийти.